Александр II (1818-1881) остаётся в русской памяти «царём-освободителем»: именно он манифестом от 3 марта 1861 года (19 февраля по юлианскому календарю, действовавшему тогда) положил конец крепостной зависимости более чем 23 миллионов крестьян. Но свобода дорого обошлась самим освобождённым, а государь, реформировавший суд, армию и местное управление, двадцать лет спустя погиб, разорванный бомбой на набережной Санкт-Петербурга, в тот момент, когда колебался, идти ли дальше. Его царствование, с 1855 по 1881 год, служит уроком истории об обещаниях и пределах модернизации, проводимой сверху.
Унаследованный трон посреди поражения
Александр Николаевич вступает на престол в 1855 году, в разгар Крымской войны. Его отец, Николай I, умирает, когда русские армии отступают перед франко-британской коалицией, а падение Севастополя и затем Парижский договор 1856 года делают вывод жёстким: Империя, огромная на карте, отстаёт от соперников. Железных дорог не хватает, промышленность слаба, армия опирается на солдат, набранных на долгие годы из закабалённого крестьянства. Многие современники, как в администрации, так и среди просвещённого дворянства, делают один и тот же вывод: армия крепостных не может устоять перед армиями граждан.
Однако наследник совсем не революционер. Воспитанный в духе самодержавия, сформированный окружением, в котором находился поэт Василий Жуковский, он наследует систему, которую никогда не ставил под сомнение. Его переломило не столько философское убеждение, сколько расчёт на выживание: без реформы государство рискует утратить контроль над переменами. 30 марта 1856 года перед московским дворянством он произносит фразу, которая резюмирует его стратегию: лучше отменить крепостное право сверху, чем ждать, пока оно начнёт отменяться снизу.
Почему крепостное право становилось невыносимым
Русское крепостное право почти не имело общего со средневековым крепостничеством Западной Европы. Закреплённое постепенно между XVI и XVII веками, оно привязывало крестьянина к земле и к его господину, который мог продать его, переселить, наложить барщину или оброк. В середине XIX века крепостные частных владений составляли значительную часть населения Империи, и нечистая совесть охватывала элиты. Свою роль играла литература: рассказы Тургенева в «Записках охотника» показали крестьян как людей, а не как существа второго сорта.
Перевешивают три довода:
- Военный: унижение Крыма показывает, что набор на основе крепостного права не создаёт современной армии;
- Экономический: рабочая сила, привязанная к земле, тормозит промышленность, мобильность и сельскохозяйственную инициативу;
- Политический: крестьянские бунты, многочисленные при Николае I, преследуют власть, которая предпочитает организовать освобождение, а не терпеть его.
Память о великом восстании Пугачёва 1773-1775 годов, которое питали степные казаки, прежде чем были подавлены Екатериной II, по-прежнему преследует власть. Дворяне же разделены. Одни, задолжавшие, видят в выкупе способ поправить финансы. Другие боятся потери статуса. Поэтому царь создаёт комитеты, а с 1859 года редакционные комиссии, где отличаются такие реформаторы-бюрократы, как Яков Ростовцев и Николай Милютин, перед которыми поставлена задача примирить непримиримое: освободить людей, не разорив тех, кто ими владеет.
Манифест 3 марта 1861 года: свобода без земли
Манифест об освобождении подписан 19 февраля 1861 года по юлианскому календарю, то есть 3 марта по григорианскому. Он сопровождается рядом положений, определяющих судьбу крепостных частных владений, более 23 миллионов человек. Государственные крепостные последуют по отдельной процедуре в 1866 году. На бумаге разрыв огромен: крестьянин становится юридически свободной личностью, он может вступать в брак без разрешения помещика, владеть имуществом, выступать в суде, торговать.
Однако решающий момент касается земли. Она не становится автоматически собственностью крестьянина: он должен её выкупить. Механизм известен своей сложностью:
| Элемент | Что предусматривает система 1861 года |
|---|---|
| Личный статус | Немедленная гражданская свобода для крепостных частных владений |
| Земля | Выкуп надела, выделенного крестьянину, который сначала принадлежит помещику |
| Роль государства | Авансирует помещикам около 75 % суммы в виде ценных бумаг |
| Погашение | Ежегодные взносы государству в течение 49 лет с процентами |
| Надел беднейших | «Нищенский надел» примерно в четверть земли, передаваемый без выкупа |
| Коллективные рамки | Сельская община (мир), отвечающая за распределение и платежи |
Иными словами, дворяне быстро получают свои деньги, а крестьяне принимают на себя долгосрочный долг перед государством. Выкупные платежи будут отменены лишь в 1907 году, то есть более чем через поколение после манифеста, и в условиях уже прошедшей первой революции. Сами современники ощущают противоречие: народ, освобождённый от собственности одного человека, но привязанный к государственному долгу.
Мир и долг: свобода под опекой
Текст не распускает сельскую общину. Мир, называемый также общиной, остаётся рамкой крестьянской жизни: он распределяет наделы, организует переделы земли и коллективно гарантирует уплату повинностей. Для администрации это удобный инструмент: вместо того чтобы следить за миллионами семей, она имеет дело с деревней, отвечающей за всех своих членов. Для крестьян это страховочная сетка, но и оковы.
Эта круговая порука ограничивает индивидуальную мобильность. Крестьянин, который хочет уйти работать в город или на фабрику, зависит от общины и от лежащих на ней обязательств. Историки подчёркивают, что освобождение 1861 года создало таким образом крестьянство, свободное по закону, но скованное на практике, что отчасти объясняет сохранение аграрной напряжённости до 1917 года. Полученные наделы к тому же часто были меньше того, что семьи обрабатывали для себя до реформы, что стало источником долгой обиды.
Непосредственная реакция деревни не была ожидаемой благодарностью. Многие крестьяне верят, что царь обещал настоящую свободу, то есть землю без оплаты, а дворяне и чиновники исказили его текст. Вспыхивают волнения, одно из самых известных в Бездне Казанской губернии 12 апреля 1861 года, где подавление унесло около 70 жизней по наиболее часто приводимым оценкам. Казанская губерния, ныне столица Татарстана, напоминает, что Империя была не только миром славянских деревень: портрет Казани и Татарстана показывает эту многонациональную Россию.
Другие Великие реформы: суд, управление, армия
Манифест 1861 года закономерно влечёт за собой другие реформы. Империя без крепостных уже не может управляться, судиться и защищаться как прежде. «Великие реформы» 1860-1870-х годов образуют единое целое, хотя каждая подчиняется собственной логике:
- 1863, университеты и образование: новый университетский устав даёт профессорам больше автономии, а образование расширяется, в том числе на девочек в средней школе;
- 1864, земства: выборные местные собрания на уровне уезда и губернии берут на себя дороги, школу, здравоохранение и призрение, с представительством по куриям (землевладельцы, горожане, крестьяне) и ограниченным правом налогообложения;
- 1864, суд: судебные уставы от 20 ноября вводят публичные и устные прения, присяжных по уголовным делам, адвокатуру и мировых судей для мелких споров;
- 1865, пресса: предварительная цензура смягчается для части периодических изданий, при сохранении санкций и контроля после публикации;
- 1870, города: городская реформа создаёт выборные муниципальные учреждения;
- 1874, армия: Дмитрий Милютин, военный министр, вводит всеобщую воинскую повинность, что заменяет набор по жребию и долгую службу и прекращает наиболее жестокие телесные наказания.
Судебную реформу часто считают самой последовательной. Впервые российский суд может заседать публично, у обвиняемого есть адвокат, а обычные граждане участвуют в вынесении вердикта. Политические процессы тем самым становятся трибунами, что порой обернёт механизм против власти.
Земства же показывают предел начинания. Они работают как школа общественной жизни и поставляют врачей, учителей, статистиков, но не имеют политической власти на государственном уровне. Царь строит местные учреждения, ни разу не допустив парламента. Эта оговорка существенна для понимания дальнейшего.
Аляска, Центральная Азия: империя переориентируется
Царствование Александра II не сводится к внутренней политике. В 1867 году Россия продаёт Аляску Соединённым Штатам за 7,2 миллиона долларов. Договор заключён 30 марта 1867 года, а передача происходит в октябре того же года. Причины стратегические и финансовые: территория далека, трудна для защиты, малорентабельна, а Империя ослаблена Крымской войной. Это скорее переориентация на Евразию, чем отступление.
Ведь одновременно Россия продвигается в Центральной Азии. В течение 1860-х и 1870-х годов её армии закрепляются в оазисах и ханствах юга, а взятие Ташкента в 1865 году становится этапом. Экспансия отвечает безопасности границ, имперскому престижу и соперничеству с Великобританией, двумя державами, оценивающими друг друга в противостоянии, которое позже назовут «Большой игрой». Этот аспект напоминает, что царь-реформатор не был пацифистом: армия, модернизированная Милютиным, служит и расширению Империи.
Чтобы оценить это наследие с первого взгляда, его можно сравнить с наследием другого царя-строителя: Пётр Великий и основание Санкт-Петербурга. Двух людей разделяют два века, но одна и та же идея пронизывает оба царствования, идея модернизации, решаемой на вершине.
Радикализация: от реформы к бомбе
По мере продвижения реформ оппозиция радикализируется. Часть образованной молодёжи, разочарованная компромиссами 1861 года, обращается к народничеству: студенты идут «в народ» в деревни, где их часто принимают плохо. Перед лицом репрессий некоторые переходят к насилию. Организация «Народная воля» решает ударить по самому царю, убеждённая, что покушение вызовет восстание или вынудит режим уступить.
Попытки множатся. 1 марта 1881 года по юлианскому календарю, то есть 13 марта по григорианскому, Александр II выезжает в карете из Михайловского манежа и едет вдоль Екатерининского канала в Санкт-Петербурге. Первая бомба, брошенная Николаем Рысаковым, взрывается под экипажем, ранив казака из конвоя и мальчика. Царь выходит, чтобы осмотреть ущерб. Второй террорист, Игнатий Гриневицкий, подходит и бросает вторую бомбу к его ногам. Император смертельно ранен, а его убийца погибает от собственных ран.
Пять заговорщиков повешены 15 апреля 1881 года: Андрей Желябов, Софья Перовская, Николай Кибальчич, Тимофей Михайлов и Рысаков. На самом месте покушения с 1883 по 1907 год будет построен храм Спаса на Крови, увековечивающий смерть государя. Он остаётся одним из самых узнаваемых памятников города, который можно вписать в полный путеводитель по Санкт-Петербургу и его каналам.
Лорис-Меликов, Александр III и авторитарный поворот
Драма происходит в двусмысленный момент. Министр внутренних дел Михаил Лорис-Меликов предложил привлечь выборных представителей к подготовке некоторых законов. По рассказам, Александр II рассматривал этот проект, когда был убит. Историки спорят о его реальном значении: первый шаг к конституционной монархии или простая консультация без права решения? Зато рассказы сходятся в одном: покушение прерывает череду реформ.
Его сын Александр III делает из этого вывод, противоположный выводу террористов. Вместо того чтобы уступить, он ужесточает самодержавие, позволяет усилиться сторонникам сильной власти и открывает период контрреформ. Репрессии обрушиваются на революционное движение, а погромы, последовавшие за убийством, болезненно отзываются на еврейских общинах Империи. Проект выборного участия в государстве оставлен на целое поколение.
Что остаётся от «царя-освободителя»?
Историки оценивают этот итог по-разному. Советские историки преуменьшали личную роль государя, видя в реформах неизбежный ответ на кризис системы. Западные историки, напротив, долго настаивали на реальности политической воли царя, идущего на значительный риск. Друг другу противостоят два прочтения: незавершённой реформы, полной компромиссов, оставляющей нетронутыми самодержавные структуры и аграрный вопрос, и крупного разрыва, по-настоящему запускающего административную, социальную и военную модернизацию Империи.
У обоих есть аргументы. Выкуп земли породил долг, который будет тяготеть до 1907 года. Мир держал крестьян вдали от рынка. Но без 1861 года не объяснить ни современного суда, ни земств, ни армии всеобщего призыва, ни интеллектуального подъёма последующих десятилетий. Царствование Александра II показывает, что абсолютная власть может глубоко преобразовать общество и тогда оказывается в ловушке того, что сама запустила: слишком медленная для одних, слишком быстрая для других. Памятник, долг, покушение: таково резюме царствования и один из ключей к пониманию России, вступающей несколько лет спустя в эпоху революций.
В литературном плане именно в этом климате реформ и разочарованных ожиданий выходит в 1862 году «Отцы и дети» Ивана Тургенева — роман о «нигилистах» и расколе поколений: Кружок Пушкина предлагает его подробный разбор, где искусство русского романа эпохи перелома соотносится с политической историей Империи.