Московская и петербургская речь остаются совершенно понятными друг для друга: различия сводятся прежде всего к нескольким знаковым словам, особенностям произношения и культурному соперничеству, которое охотно обыгрывают. Самый известный пример — московский бордюр и петербургский поребрик, обозначающие край тротуара.
Редакционное интервью с лингвистом, специалистом по русским диалектам и акцентам.
Поребрик или бордюр: почему обычный край тротуара стал символом?
Лингвист — Потому что русские нашли в этом обыденном предмете легко узнаваемый способ противопоставить два главных мегаполиса страны. В Москве обычно говорят бордюр, bordyur; в Санкт-Петербурге — поребрик, porebrik. В повседневной речи оба слова обозначают камень, отделяющий проезжую часть от тротуара, хотя специалисты в строительстве иногда вкладывают в них разные технические оттенки, связанные со способом укладки.
Это противостояние вышло далеко за пределы бытовых разговоров. В 2017 году в Парке Победы в Санкт-Петербурге установили памятник поребрику и бордюру. TechInsider и «Интерфакс» рассказывали об этой инициативе и надписи, обыгрывающей оба названия. Памятник не прославляет серьёзный спор: он воплощает общенациональную шутку о городских идентичностях.
Однако не стоит слишком упрощать языковую карту. Поребрик — не исключительно петербургское слово. Оно встречается также в Новосибирске и Екатеринбурге, что напоминает: региональные особенности распределяются не по механической схеме двух столиц.
Эта деталь очень показательна. Слово может стать эмблемой города, даже если оно в нём не возникло и не принадлежит только ему. В массовом представлении бордюр ассоциируется с московской нормой, тогда как поребрик служит знаком петербургской общности. Чтобы понять эту чувствительность, нужно поместить оба города в широкую мозаику регионов России, где языковые границы редко совпадают только с географическими расстояниями.
Какие ещё слова позволяют узнать петербуржца или москвича?
Лингвист — Второй наиболее часто приводимый пример касается входа в жилой дом. Петербуржец охотно скажет парадная, paradnaya, тогда как москвич скорее употребит подъезд, pod’ezd. Первое слово происходит от понятия парадного входа, второе буквально обозначает вход или доступ в здание. В городе дворцов, дворов-колодцев и доходных домов слово парадная имеет особый социальный оттенок, даже если сам вход давно утратил всякую торжественность.
Хлебобулочные изделия тоже дают повод для противопоставлений, но здесь различия менее устойчивы. В популярной культуре иногда противопоставляют петербургскую булку московскому белому хлебу. Однако в зависимости от контекста булка может означать и небольшую булочку, и более конкретное хлебобулочное изделие, поэтому не стоит превращать это в абсолютное правило.
| Предмет или ситуация | Употребление, связанное с Москвой | Употребление, связанное с Санкт-Петербургом | Степень надёжности |
|---|---|---|---|
| Край тротуара | бордюр | поребрик | Очень известное противопоставление |
| Вход в жилой дом | подъезд | парадная | Частый городской маркер |
| Белый хлеб или хлебобулочное изделие | белый хлеб | булка | Зависит от контекста |
| Общая городская речь | Центральная норма | Ограниченный местный словарь | Различие обычно малозаметно |
Эти пары полезны для изучающего язык, если не превращать их в тест на идентичность. Москвич может употребить парадная в шутку, а петербуржец скажет подъезд в официальном контексте. Современный русский язык сильно унифицирован школой, СМИ и мобильностью населения. Некоторые местные слова сохраняются именно потому, что эмоционально важны: они говорят скорее о принадлежности, чем мешают общению.
В Москве говорят «бордюр», в Санкт-Петербурге тот же предмет называют «поребрик».
Как распределяются три основные зоны русских диалектов?
Лингвист — Русская диалектология традиционно выделяет три крупных массива: Север, Юг и центральную зону, наиболее заметным представителем которой является Москва. Эта классификация относится прежде всего к старым территориальным говорам. Она не означает, что каждый житель большого города сегодня говорит на сохранившемся в неизменном виде сельском диалекте.
- На Севере одной из самых известных черт является оканье: безударное о остаётся отчётливо слышимым, а не подвергается сильной редукции, характерной для стандартного русского языка.
- На Юге встречается, в частности, геканье — фрикативное произношение звука, соответствующего букве г. Эта черта связана, среди прочего, с Рязанской, Курской и Воронежской областями, хотя местные варианты сильно различаются.
- В Центре сочетаются некоторые северные и южные особенности. Московская речь относится к этой переходной зоне и характеризуется аканьем — редукцией безударного о до гласного, близкого к а.
Эти категории полезнее, чем изолированное противопоставление Москвы и Санкт-Петербурга. Они показывают, что географическая близость недостаточна для предсказания языковой близости. Изоглоссы — линии, обозначающие границы распространения произносительного или лексического явления, — могут разделять соседние территории, тогда как образование распространяет единый стандарт на тысячи километров.
Russia Beyond в своём материале о региональной взаимопонятности напоминает, что в России существуют различимые вариации, но нет диалектной раздробленности, сопоставимой с некоторыми европейскими странами. Для франкоязычного путешественника эти различия воспринимаются не столько как самостоятельные региональные языки, сколько как слои поверх общего русского языка. Они становятся заметнее в деревнях, у некоторых пожилых говорящих или когда разговор выходит за пределы контролируемой, нормативной речи.
Почему Москва лингвистически ближе к Владивостоку, чем к Рязани?
Лингвист — Эта формулировка кажется парадоксальной: Владивосток находится примерно в 9 000 километрах от Москвы, тогда как Рязань — всего примерно в 200 километрах. Однако, согласно сравнению Russia Beyond, стандартный городской русский Владивостока может быть фонологически ближе к московской модели, чем некоторые традиционные говоры Рязанской области.
Языковая дистанция зависит от истории населения, миграций, школьного образования и социального престижа. Владивосток, основанный как русский военный пост в 1860 году — эту дату также приводит Encyclopaedia Britannica, — развивался благодаря людям, прибывавшим из разных частей Российской империи, а затем Советского Союза. В городах такого типа наиболее ярко выраженные региональные черты обычно сглаживаются в пользу общего языка.
Москва давно служит центральной основой стандартного произношения, распространяемого школой и СМИ. Это не означает, что все москвичи говорят как радиоведущие. Скорее можно выделить несколько уровней:
- норму, усваиваемую в школе и используемую в официальной ситуации;
- привычки разговорной речи, характерные для определённой среды или поколения;
- диалектные особенности, унаследованные из семейного региона;
- идентификационную лексику, которую сознательно выбирают говорящие.
Рязань, несмотря на близость к Москве, относится к пространству, где сохранились некоторые исторические южные черты, включая особые реализации г. Поэтому одна лишь география легко вводит в заблуждение. Чтобы увидеть Москву в её социальном и языковом контексте, полезно обратиться к путеводителю по столице России, который дополняет эту карту акцентов.
Каналы и фасады Санкт-Петербурга воплощают языковую самобытность города.
Защищали ли фонологические школы Москвы и Ленинграда два разных акцента?
Лингвист — Нет. Это распространённое заблуждение: московская и ленинградская фонологические школы не были академиями, призванными продвигать два соперничающих произношения. Они предлагали разные методы анализа того, как устроены звуки русского языка.
Спор оформился в XX веке. Статья «Ленинградская фонологическая школа и Московская фонологическая школа», опубликованная в 1995 году в журнале Histoire Épistémologie Langage и доступная на Persée, прослеживает это научное противостояние. Московская школа придаёт центральное значение чередованиям, наблюдаемым внутри одной морфемы, а также так называемым сильным и слабым позициям. Ленинградская школа, наследующая работам Льва Щербы, в большей степени исходит из фонетической реальности и способности звуков различать слова.
Возьмём редукцию безударных гласных. В стандартном московском произношении буквы о и а могут сильно сближаться, если на них не падает ударение. Две школы не всегда одинаково описывают фонологическую идентичность, сохраняющуюся за этим конкретным произношением. Следовательно, их разногласие касается модели анализа, а не просто того, как преподаватель из Москвы или Ленинграда произнёс бы слово.
Тем не менее это университетское соперничество укрепило языковой престиж обоих городов. Москва представляла нормативный и институциональный центр; Ленинград сохранял собственную филологическую традицию, внимательную к экспериментальной фонетике. Читатель, интересующийся этим наследием, найдёт его продолжение в мире русской культуры и искусства, где учёный язык постоянно взаимодействует с городским употреблением.
Мешают ли эти различия взаимопониманию и что они говорят о двух столицах?
Лингвист — В повседневной жизни взаимная понятность остаётся почти полной. Житель Санкт-Петербурга понимает москвича без перевода, так же как говорящий из Владивостока обычно понимает жителя Воронежа. Затруднения возникают лишь из-за нескольких местных слов, разговорных выражений или, гораздо реже, из-за очень ярко выраженного сельского говора.
Чтобы услышать различия, не преувеличивая их, можно обращать внимание на несколько признаков:
- редукцию безударных гласных;
- произношение звука г;
- выбор городских слов, таких как поребрик или парадная;
- ритм, интонацию и степень контроля речи.
Соперничество прежде всего рассказывает о том, как каждый мегаполис представляет себя. Москва видит себя политическим, демографическим и нормативным центром: её речь часто воспринимается как нейтральная, даже если у неё есть собственные особенности. Санкт-Петербург сильнее культивирует лексическую самобытность, связанную с имперским прошлым, архитектурой и образом интеллектуальной столицы. Слово парадная словно продолжает фасады, описанные в нашем путеводителе по Санкт-Петербургу.
Однако это противопоставление следует воспринимать с нюансами. В обоих городах живут люди со всей России; молодые поколения пользуются одними и теми же медиа, англицизмами и значительной частью сленга. «Петербургская речь» не является закрытым диалектом, так же как «московская речь» не является языком без акцента. Их дуэль работает как городская традиция: каждый защищает своё слово, шутит над словом соседа — а затем они мгновенно понимают друг друга. Именно это сочетание демонстративного различия и реального единства питает идентичность двух столиц.